Витгенштейн цитаты и афоризмы

Обновлено: 06.10.2022

Обыкновенная комната может оказаться для человека тюрьмой, если дверь в этой комнате открывается вовнутрь, а человек не догадывается потянуть ее на себя, а не толкать от себя.

Философ, не участвующий в дискуссиях, подобен боксеру, никогда не выходившему на ринг.

Никогда не углубляйтесь в одну из сторон проблемы, но всегда поднимайтесь туда, откуда проблема видна во всей ее целостности и полноте, даже если и не совсем отчетливо.

Один из важнейших талантов – не озадачиваться вопросами, которые тебя не касаются.

Почивать на лаврах так же опасно, как отдыхать в снегу. Можно задремать и умереть во сне.

Атмосфера, неотделимая от вещи, — это не атмосфера.

Больше всего говорит то предложение, из которого больше всего следует.

Большинство предложений и вопросов, трактуемых как философские, не ложны, а бессмысленны. Вот почему на вопросы такого рода вообще невозможно давать ответы, можно лишь устанавливать их бессмысленность.

Будущее от нас сокрыто. Но думает ли так астроном, вычисляющий дату солнечного затмения?

Бывает, слова выговариваются с трудом.

Никакой сигнал бедствия не может быть большим, чем крик одного человека.

Никто не может продумать мысль за меня, как никто не может за меня надеть шляпу.

Ни одно предложение не может высказывать нечто о себе самом. Человек обладает способностью строить языки, позволяющие выразить любой смысл, понятия не имея о том, как и что обозначает каждое слово.

Новое слово подобно свежему семени, брошенному в почву дискуссии.

Но можно ли жить так, чтобы жизнь перестала быть проблематичной?

Нужно уже что-то знать (или уметь), чтобы быть способным спрашивать о названии.

Нужно разрушить здание собственной гордыни. А это ужасная работа.

Обо мне нельзя сказать, что я знаю свои ощущения. Они у меня просто есть.

Образ может заменить описание.

Образ может изображать отношения, которые не существуют

Образ тоже должен отбрасывать свою тень на мир.

Объект — устойчивое, сохраняющееся; конфигурация — меняющееся, нестабильное.

Объяснение служит устранению или предотвращению непонимания.

Одна из наиболее сложных задач философа — найти, где жмет ботинок

Одна эпоха не понимает другую; а ничтожная эпоха ложно судит обо всех иных по своим, собственно, ничтожным меркам.

Одно из главных умений философа — не заниматься теми вопросами, которые его не касаются.

Ожидание и исполнение соприкасаются в языке.

Окуляр даже гигантского микроскопа не должен быть больше, чем наш глаз.

Опередивший свое время когда-то догнал его.

О себе человек пишет с высоты собственного роста. Здесь стоят не на ходулях или на лестнице, а только босыми ногами на земле.

Путаницы, занимающие нас, возникают тогда, когда язык находится на холостом ходу, а не тогда, когда он работает.

Работа в философии — это в значительной мере работа над самим собой.

Разве можно себе представить, что камень обладает сознанием?

Разве существует наука из полностью обобщенных предложений? Это звучит крайне невероятно.

Разложенное предложение говорит больше, чем неразложенное. Когда предложение столь же сложно, как и его значение, оно полностью разложено.

Ребенок должен многому научиться, прежде чем он сможет притворяться.

Ребенок приучается верить множеству вещей.

Ребенок учится благодаря тому, что верит взрослому. Сомнение приходит после веры.

Религия как безумие — это безумие, вырастающее из безрелигиозности.

Религия — словно спокойное дно, на самой большой глубине остающееся спокойным, сколь бы высоки ни были волны, катящиеся над ним.

Решение проблемы жизни замечают по исчезновению этой проблемы.

Свобода воли состоит в том, что поступки, которые будут совершены впоследствии, не могут быть познаны сейчас.

Своим сочинением я не стремился избавить других от усилий мысли. Мне хотелось иного: побудить кого-нибудь, если это возможно, к самостоятельному мышлению.

Скептицизм не неопровержим, но явно бессмыслен, поскольку он пытается сомневаться там, где невозможно спрашивать.

Следует различать предмет страха и причину страха.

Слова подобны пленке на глубокой воде.

Слово — это зонд; иное проникает глубоко, иное — лишь на малую глубину.

Смерть — не событие жизни.

Событие либо происходит, либо не происходит, чего-то третьего не дано.

Совершенно верно, что автомобили не вырастают из земли.

Согласие в мысли. Вот желанная цель того, кто философствует.

Сомнение может существовать только там, где существует вопрос, вопрос — только там, где существует ответ, а ответ — лишь там, где нечто может бьггь высказано.

Спешащий человек, даже сидя в вагоне, будет непроизвольно его подталкивать.

Соскабливать цемент значительно легче, чем двигать камни. Но сначала все-таки нужно сделать первое, чтобы потом иметь возможность сделать другое.

Удачное сравнение освежает ум.

У гения не больше света, чем у любого другого достойного человека.

Философия есть борьба против зачаровывания нашего интеллекта средствами нашего языка.

Философия не дает картины реальности.

Философия не учение, а деятельность.

Философия не является одной из наук

Философия ограничивает спорную территорию науки. Она призвана определить границы мыслимого и тем самым немыслимого.

Философские проблемы возникают, когда язык пребывает в праздности.

Форма — возможность структуры.

Хорошее произведение искусства — это завершенное выражение.

Хорошо, что я не позволяю себе подпадать под влияние!

Христианская вера — как я ее понимаю — прибежище в высочайшей беде.

Художественное чудо заключается в том, что оно дает мир.

Целокупность истинных мыслей — картина мира.

Цель философии — логическое прояснение мыслей.

Человек — и, возможно, народы — должен пробудиться для удивления. Наука же — это средство, чтобы вновь усыпить его.

Частью новой жизни должна стать исповедь.

Человек не может просто взять и сделаться счастливым.

Человек не способен высказать истину, если он еще не овладел собой.

Человек часто бывает околдован словом. Например, словом «знать».

Человеческий взгляд обладает способностью придавать ценность вещам; правда, тогда они поднимаются и в цене.

Человеческое тело — лучшая картина человеческой души.

Чему я хочу научить — так это переходить от неявной бессмыслицы к бессмыслице явной.

Чисто телесное может быть зловещим.

Чтобы наслаждаться творчеством поэта, надо, я полагаю, любить и ту культуру, к которой он принадлежит.

Чтобы ошибаться, человек уже должен судить согласно с человечеством.

Чтобы предложение могло бьггь истинным, необходимо, чтобы оно также могло быть ложным.

Что достижимо посредством лестницы, меня не интересует.

Что зависит от моей жизни?

Что нельзя помыслить, о том нельзя и говорить.

Что такое страх? Что значит «бояться»? Пожелай я объяснить это путем лишь показа, я просто сыграл бы ветрах.

Что утром взойдет солнце — гипотеза; а это значит, что мы не знаем, взойдет оно или нет.

Чувство непреодолимой пропасти между сознанием и мозговым процессом: как получается, что на размышлениях нашей повседневной жизни это не сказывается?

Широкий провал мысли часто пытаются перепрыгнуть и тогда падают прямо в него.

Этика и эстетика — одно.

Я был бы счастлив создать хорошую книгу.

Является ли вера опытом? Является ли мысль опытом?

Я восседаю в жизненном седле, как плохой всадник на коне. Только кротости лошади я обязан тем, что тотчас же не был сброшен ею.

Язык есть часть нашего организма, и не менее сложная, чем сам этот организм.

Язык — это лабиринт путей.

Я могу искать его, если его тут нет, но не могу его повесить в его отсутствие.

Я не есть предмет.

Я тщетно трачу неописуемые усилия на то, чтобы привести в порядок мысли, которые, может быть, ничего не стоят.

Вера в то, что огонь обожжет меня, такой же природы, что и страх, что он обожжет меня.

Верить в Бога значит понимать вопрос о смысле жизни. Верить в Бога значит видеть, что факты мира — это не все. Верить в Бога значит видеть, что жизнь имеет смысл. Есть два божества: мир и мое независимое Я. Я либо счастлив, либо несчастлив, вот и все. Можно сказать: доброе и злое не существуют.

Вероятностью мы пользуемся лишь за неимением достоверности. Отрицание меняет смысл предложения на противоположный.

Верь! Это не повредит.

Вещь самостоятельна, поскольку она может наличествовать во всех возможных ситуациях.

Вкус способен восхищать, но не захватывать.

Власть и богатство не одно и то же, хотя богатство дает нам также и власть.

В логике нет ничего случайного.

Во что мы верим, зависит от того, что мы усваиваем.

В предложении заключена форма, а не содержание его смысла. Выражать смысл способны лишь факты.

В реальном употреблении выражений мы движемся как бы окольным путем, идем переулками; при этом, возможно, мы видим перед собой прямую улицу, однако не можем ею воспользоваться, потому что она постоянно перекрыта.

Всегда спускайся с голых вершин рассудительности в зеленые долины глупости.

Все выводы делаются a priori

Все дело в том, как желать.

Все, что мы видим, могло бы быть и другим.

В старости проблемы ускользают от нас, как и в молодости. Мы не в состоянии не только разрешить их, но и удержать.

Всячески следует избегать всего ритуального, ибо оно сразу же разлагается.

В философских гонках выигрывает тот, кто может бежать медленнее всех. Или же тот, кто последним приходит к цели.

Если бы люди никогда не делали глупостей, то не свершилось бы ничего и умного.

Если самоубийство дозволено, тогда все дозволено.

Гений — это мужественность таланта.

Если сделаны все положительные высказывания о некоторой вещи, разве уже не сделаны так же и все отрицательные? И в этом все дело.

Мудрость сера. А жизнь и религия полны красок.

Мы верим: идеал должен скрываться в реальности, ибо полагаем, что уже усматривали его.

Мы говорим, произносим слова и только позднее получаем какую-то картину их жизни.

Мы легко создаем себе ложную картину процессов, называемых «узнаванием».

Мы можем предвидеть только то, что конструируем сами.

Мыслимо ли, чтобы люди, никогда не говорившие вслух, при всем том владели внутренней речью, молчаливо обращались к самим себе?

Мысль — логическая картина факта.

Мы создаем для себя картины фактов. Картина — модель действительности. Картина создает представление о действительности.

Мышление должно быть чем-то уникальным.

Мы сражаемся с языком.

На дне обоснованной веры лежит необоснованная вера.

На основании собственных слов нельзя судить о своей убежденности или же о поступках, которые из нее вытекают.

Начало подлинной оригинальности в том и состоит, чтобы не желать быть тем, чем вы не являетесь.

Написать о себе что-то более правдивое, чем ты есть, невозможно.

Наука: обогащение и обеднение.

Наша речь обретает смысл через остальные поступки.

Наши величайшие глупости могут быть очень мудрыми.

Наш язык можно рассматривать как старинный город.- лабиринт маленьких улочек и площадей, старых и новых домов, домов с пристройками разных эпох; и все это окружено множеством новых районов с прямыми улицами регулярной планировки и стандартными домами.

Не все исправления наших взглядов находятся на одинаковом уровне.

Недоверие к грамматике есть первое требование к философствованию.

Нелогичное немыслимо, ибо в противном случае нужно было бы мыслить нелогично.

Нельзя задним числом открыть новую возможность.

Нельзя проявлять волю без того, чтобы действовать.

Нет ничего труднее, чем не обманывать самого себя.

Нет смысла говорить человеку то, что ему непонятно, если к тому же он еще и не в состоянии этого понять.

Нечеткая граница вовсе не граница. Ограждение с дырою — это то же самое, что и полное отсутствие ограды.

Нечто может происходить или не происходить, а все остальное окажется тем же самым.

Не можем ли мы заблуждаться, считая, что понимаем вопрос?

Не направляй свой интерес на то, что, кроме тебя, скорей всего, никто не понимает.

Не страх, а побежденный страх заслуживает восхищения и делает жизнь достойной того, чтобы жить.

Не существует резкой границы между нерегулярной и систематической ошибками.

Не считай неуверенное утверждение утверждением неуверенности.

«Не считай само собой разумеющимся» означает: изумись этому так же, как и другим волнующим тебя вещам.

Не требуй слишком многого и не бойся того, что твое справедливое требование ни к чему не приведет.

„The subject does not belong to the world, but it is a limit of the world.“

5.632
Original German: Das Subjekt gehört nicht zur Welt, sondern es ist eine Grenze der Welt.
1920s, Tractatus Logico-Philosophicus (1922)

„I cannot get from the nature of the proposition to the individual logical operations. “

Journal entries (12 March 1915 and 15 March 1915) p. 41e
1910s, Notebooks 1914-1916
Контексте: I cannot get from the nature of the proposition to the individual logical operations.
That is, I cannot bring out how far the proposition is the picture of the situation. I am almost inclined to give up all my efforts.

„The meaning of life, i.e. the meaning of the world, we can call God.“

Journal entry (11 June 1916), p. 72e and 73e
1910s, Notebooks 1914-1916
Контексте: What do I know about God and the purpose of life?
I know that this world exists.
That I am placed in it like my eye in its visual field.
That something about it is problematic, which we call its meaning.
This meaning does not lie in it but outside of it.
That life is the world.
That my will penetrates the world.
That my will is good or evil.
Therefore that good and evil are somehow connected with the meaning of the world.
The meaning of life, i. e. the meaning of the world, we can call God.
And connect with this the comparison of God to a father.
To pray is to think about the meaning of life.

„Philosophizing is: rejecting false arguments.
The philosopher strives to find the liberating word, that is, the word that finally permits us to grasp what up to now has intangibly weighed down upon our consciousness.“

Источник: 1930s-1951, Philosophical Occasions 1912-1951 (1993), Ch. 9 : Philosophy, p. 165
Corresponding to TS 213, Kapitel 87, 409

Следующая цитата

Из «Бесед с Витгенштейном» Друри

„What do I know about God and the purpose of life?
I know that this world exists.“

Journal entry (11 June 1916), p. 72e and 73e
1910s, Notebooks 1914-1916
Контексте: What do I know about God and the purpose of life?
I know that this world exists.
That I am placed in it like my eye in its visual field.
That something about it is problematic, which we call its meaning.
This meaning does not lie in it but outside of it.
That life is the world.
That my will penetrates the world.
That my will is good or evil.
Therefore that good and evil are somehow connected with the meaning of the world.
The meaning of life, i. e. the meaning of the world, we can call God.
And connect with this the comparison of God to a father.
To pray is to think about the meaning of life.

„Logic pervades the world: the limits of the world are also its limits.“

Original German:Die Logik erfüllt die Welt; die Grenzen der Welt sind auch ihre Grenzen. Wir können also in der Logik nicht sagen: Das und das gibt es in der Welt, jenes nicht.Das würde nämlich scheinbar voraussetzen, dass wir gewisse Möglichkeiten ausschließen, und dies kann nicht der Fall sein, da sonst die Logik über die Grenzen der Welt hinaus müsste; wenn sie nämlich diese Grenzen auch von der anderen Seite betrachten könnte. Was wir nicht denken können, das können wir nicht denken; wir können also auch nicht sagen, was wir nicht denken können.
1920s, Tractatus Logico-Philosophicus (1922)
Контексте: Logic pervades the world: the limits of the world are also its limits. So we cannot say in logic, "The world has this in it, and this, but not that." For that would appear to presuppose that we were excluding certain possibilities, and this cannot be the case, since it would require that logic should go beyond the limits of the world; for only in that way could it view those limits from the other side as well. We cannot think what we cannot think; so what we cannot think we cannot say either. (5.61)

„My propositions are elucidatory in this way: he who understands me finally recognizes them as senseless, when he has climbed out through them, on them, over them.“

He must so to speak throw away the ladder, after he has climbed up on it.
6.54
Original German: Meine Sätze erläutern dadurch, dass sie der, welcher mich versteht, am Ende als unsinnig erkennt, wenn er durch sie—auf ihnen—über sie hinausgestiegen ist. (Er muss sozusagen die Leiter wegwerfen, nachdem er auf ihr hinaufgestiegen ist.)
1920s, Tractatus Logico-Philosophicus (1922)

„Philosophy aims at the logical clarification of thoughts. Philosophy is not a body of doctrine but an activity.“

Следующая цитата

Источник: Culture and Value (1980), p. 39e

„There are, indeed, things that cannot be put into words. They make themselves manifest. They are what is mystical.“

6.522
Original German: Es gibt allerdings Unaussprechliches. Dies zeigt sich, es ist das Mystische.
1920s, Tractatus Logico-Philosophicus (1922)

Следующая цитата

Виктор Франкл (1905–1997): австрийский психиатр. Вместе с другими австрийскими евреями был заключен нацистами в концентрационные лагеря, побывал в Аушвице. На основании этого опыта разработал теорию логотерапии, которая гласит, что человеческая мотивация заключена в «поисках смысла». После окончания Второй мировой войны возглавил Венскую неврологическую клинику. Увлекался альпинизмом и пилотированием самолетов.

Именно из людского несовершенства следует незаменимость и невосполнимость каждого индивида.

К любой ситуации нужно подходить так, как будто живешь во второй раз и в прошлой жизни уже делал ошибку, подобную той, которую собираешься совершить сейчас.

Когда мы не можем изменить ситуацию, мы сталкиваемся с вызовом измениться самим.

Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя.

Чем больше человек стремится к наслаждению, тем больше он удаляется от цели. Другими словами, само «стремление к счастью», мешает счастью.

Успех и счастье должны прийти сами, и чем меньше о них думать, тем это более вероятно.

Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет и тихонько сядет вам на плечо.

Смысл жизни точно так же, как и смысл смерти, у каждого свой, глубоко личный.

Жизнь человека полна смысла до самого конца – до самого его последнего вдоха. И пока сознание не покинуло его, он постоянно должен реализовывать ценности и нести ответственность.

Когда трагедия и страдания сегодняшнего дня заслоняют все остальные жизненные смыслы, тогда мы все таки можем находить смысл в жизни, заняв героическую позицию по отношению к своей судьбе.

Каждый имеет собственное призвание или миссию в жизни; каждый имеет конкретное предназначение, которое требует осуществления. В этом отношении каждый человек является незаменимым и неповторимым, то есть задача каждого человека так же уникальна, как его особая возможность ее выполнить.

Нет такой ситуации, в которой нам не была бы предоставлена жизнью возможность найти смысл, и нет такого человека, для которого жизнь не держала бы наготове какое нибудь дело.

Человек должен формировать судьбу, где это возможно, и – где это необходимо – достойно принимать ее, терпеть.

Когда трагедия и страдания сегодняшнего дня заслоняют все остальные жизненные смыслы, тогда мы все таки можем находить смысл в жизни, заняв героическую позицию по отношению к своей судьбе.

До тех пор пока человек не познает, что именно определяет единственность и принципиальную неповторимость его собственного существования, он не сможет ощутить выполнение своей жизненной задачи персонально обязательным и неотделимым элементом собственной судьбы.

Внутреннее чувство обиды в сочетании с покорностью судьбе приводит к такому же результату, как протест и бунт против судьбы.

Судьба, то есть все уже свершившееся, должна всегда выступать стимулом к новым, сознательным и ответственным действиям.

Юмор дает человеку возможность занять дистанцию по отношению к чему угодно, в том числе и к самому себе.

Что бы являла наша жизнь, будь она бесконечна? Если бы мы были бессмертны, мы бы спокойно могли откладывать каждый свой поступок на какое угодно время.

Человеку необходимо найти все лучшее в одиночестве, «набраться смелости» остаться в одиночестве. Есть творческое одиночество, которое позволяет превратить нечто негативное – отсутствие людей, в нечто позитивное – возможность размышлять.

Человеку не дано знать, был ли прав другой, поступая по своей совести. Истина может быть лишь одна, однако никто не может похвастаться знанием, что этой истиной обладает именно он и никто другой.

Страдание имеет смысл, если ты сам становишься другим.

Экзистенциальный анализ учит воспринимать жизнь как «миссию».

Не ставьте себе целью успех – чем больше вы будете стремиться к нему и делать его своей целью, тем вернее его упустите. За успехом, как и за счастьем, нельзя гнаться. Он должен стать (и становится) непредусмотренным побочным эффектом личной преданности большому делу.

Любовь неизбежно обогащает того, кто любит. А раз так, не может существовать такого явления как «неразделенная, несчастная любовь».

Любовь не заслуживают. Любовь – это просто милость.

Любовь – это «переживание» другого человека во всем его своеобразии и неповторимости.

„It is quite impossible for a proposition to state that it itself is true.“

4.442
Original German: Ein Satz kann unmöglich von sich selbst aussagen, dass er wahr ist.
1920s, Tractatus Logico-Philosophicus (1922)

„94. I did not get my picture of the world by satisfying myself of its correctness; nor do I have it because I am satisfied of its correctness. No: it is the inherited background against which I distinguish between true and false.“

On Certainty (1969)

„Only a man who lives not in time but in the present is happy.“

Journal entry (8 July 1916), p. 74e
1910s, Notebooks 1914-1916
Контексте: There are two godheads: the world and my independent I.
I am either happy or unhappy, that is all. It can be said: good or evil do not exist.
A man who is happy must have no fear. Not even in the face of death.
Only a man who lives not in time but in the present is happy.

Читайте также: